Спали на улице и защищались от пенсионеров: успехи и провалы главного арт-события города

null
Работа Александры Мельниковой. Фото: Денис Моргунов

В Тюмени завершился фестиваль стрит-арта «Морфология улиц». Он длился почти два месяца. За это время на стенах зданий Тюмени появилось 20 новых артов от крупнейших уличных художников России. В этом году фестиваль оказался самым масштабным — от прошлых фестов тюменцы помнят разве что разрисованные трансформаторные будки. Теперь город украсили муралы — граффити большого размера. Без факапов, ссор и нервов не обошлось. Организаторы подвели итоги фестиваля и рассказали, как искали автовышку для художников ночью, а от пенсионерок, недовольных работами художников, охранял бойцовский пес жильцов дома, у которого появился арт. Кстати, ставшая предметом скандала работа Артема Овера останется на своем месте — за это проголосовали горожане.

Победы «Морфологии улиц»

Цифры и имена

На фестиваль поступили заявки от художников из 90 городов России. После фестиваля в городе появилось 20 новых работ от 22 художников из 13 городов России — Москвы, Сочи, Екатеринбурга, Санкт-Петербурга, Рязани, Самары, Воронежа, Омска, Томска и Тюмени. Не все изначально заявленные художники доехали до Тюмени, но зато появились новые. За 51 день «Морфологии» было истрачено 800 банок (300 литров) краски.

В фесте поучаствовали звезды уличного искусства — один из создателей партизанского фестиваля стрит-арта «Карт-бланш» в Екатеринбурге Слава Птрк, москвич Михаил Кузьменко (Gudwin), который участвовал в групповых выставках в Воронеже и Питере. Из Московской области приехал участник второй «Артмоссферы» Иван Карпов (Иван Найнти), из Сочи — Виктор Фруктов (Фрукты) и Никита Косаринцев (Никита Сциссор). Из Санкт-Петербурга — автор проектов для BMW, Samsung, МТС и Oxxxymiron Алексей Бархан, Юрий и Анатолий Зеленские (ZTWINS), иллюстратор Тина Прохорова (Tinstwin), чьей проект был представлен в центре современного искусства «Винзавод», из Самары — Антон Валиев (Арт Абстрактов), на счету которого работы в разных городах страны и мира и Денис Tachez, из Воронежа — Ян Посадский (Daipyat), пропагандирующий site-specific-art — стрит-арт в контексте городской среды, из Омска — иллюстратор и театральный художник-постановщик Александра Хохлова (Крепкий Палец), из Томска — автор одного из самых масштабных граффити в виде бубна Илья Маломощенко (Ilia wince), из Рязани — автор муралов, участник фестиваля «Карт-бланш» Александр Демкин (Dyoma21).

Работа Артема Овера
Фото: Денис Моргунов

Среди тюменских художников участниками фестиваля стали Артем Овер, который придумал ароматы тусовок Тюмени, Александра Мельникова, участвовавшая в масштабном проекте Государственного центра современного искусства NEMOSKVA в питерском Манеже, Виталий Морс, ранее рисовавший арт в благодарность врачам, Андрей Давыдов (Снег), рисовавший гигантского муравья на знаменитом доме-«муравейнике», каллиграф Асия Утяшева и Александра Жернова, которая в ноябре примет участие в первом крупном тюменском посткарантинном выставочном проекте «Все свои. Синхронизация». По артам «Морфологии» уже создали путеводитель.

Работу Артема Овера сохранят

Работу Артема Овера на ул. Циолковского, 22, в которой несколько жильцов соседнего дома увидели призывы к насилию, не будут закрашивать. Команда «Конторы пароходства» провела опрос жильцов дома и района Дома Печати — против работы проголосовали только двое, три человека отметили, что сомневаются, а 244 тюменца хотят оставить рисунок. В соцсетях также провели опрос. Онлайн проголосовали 947 пользователей, из них 941 — за сохранение работы в изначальном виде.

Работа llia Wince
Фото: Денис Моргунов

Сложности, факапы и курьезы

Организация такого масштабного мероприятия не могла обойтись без сложностей и непредвиденных ситуаций. Многие из них организаторы теперь вспоминают со смехом.

«А давайте сделаем коллаборацию — «Морфология улиц» и печенье «Плазма»

Мария Копытова, исполнительный директор фестиваля: на территории хлебокомбината появился арт Миши Gudwin`а. Причем руководство комбината предлагало нам: «Нарисуйте печенье „Плазма“. У нас новое печенье. Давайте сделаем коллаборацию: „Морфология улиц“ и печенье „Плазма“!». Но в итоге нам очень быстро согласовали там пожалуй, самый дикий арт всего фестиваля.

Работа Михаила Гудвина
Фото предоставлено командой «Морфологии улиц»

Коллаборация с Extreme Expo

Копытова: Мы решили запартнериться с Extreme Team. Договорились, что мы разрисовываем для них рампы, скалодромы, делаем выставку, привозим экспертов, делаем образовательную программу, а у них параллельно идут гонки. В нашем воображении это выглядело красочно — супер-эффекты, все скачут. Совместное открытие двух фестивалей должно было проходить на набережной, но пришлось изменить концепцию из-за продления режима повышенной готовности. Только 18 июля мы узнали, что мероприятие переносится в закрытое помещение, а 26 июля уже открытие фестиваля. За это время нужно было, чтобы успел приехать художник и разрисовать это пространство, нашу секретную локацию. Ничего не было готово. Мы переехали туда.

В этом здании первое время не было ни света по ночам, ни воды, ничего, облегчающего существование. Ребята заезжали туда на восемь-девять часов и рисовали. Было очень холодно, пыльно, в один из дней с потолка что-то лилось.

На открытии должна была быть онлайн-трансляция, с экспертами и выставкой художников. К нам приехали четыре федеральных спикера: руководитель екатеринбургского фестиваля стрит-арта «Стенограффия» Константин Самое, руководитель томского выставочного проекта Street Vision Иван Ларионов, куратор и один из создателей московского фестиваля стрит-арта «Артмоссфера» Сабина Чагина и Дмитрий Оскес, куратор московского выставочного проекта об уличной культуре Faces & Laces.

Работа Алексея Бархана
Фото предоставлено командой «Морфологии улиц»

Мы подумали: у Extreme Expo огромный опыт в проведении мероприятий, да и мы не первый год работаем. Но мы не смогли договориться о простых вещах. На этапе переговоров все звучало так. Extreme Expo: «Ну вот у вас примерно вот в это время трансляция, ну и у нас тут что-нибудь будет». В итоге, мы приезжаем открывать «Морфологию», через час уже будут спикеры, нужно монтировать аппаратуру. И мы понимаем, что у ребят начинаются гонки, дрифт. На том месте, где у нас должна сниматься образовательная программа. Вся аппаратура в пыли, а у нас час до начала трансляции. Пришлось переносить аппаратуру во второй зал.

В итоге трансляцию мы начали, но мешали друг другу с Extreme Expo, кричали им и звонили: «Остановите все это, не шумите!». А у них тоже федеральные эксперты приехали, спортсмены из разных городов, они не могут все остановить. Но картинка в итоге получилась хорошая, все успели, трансляцию провели, с Extreme Expo мы в отличных отношениях. Вывод: это история про коммуникацию. Нужно заранее договариваться о программе и проговаривать даже очевидные вещи.

Как найти автовышку ночью

Юлия Саначина, руководитель фестиваля: как-то во время фестиваля часов в 11 вечера мне раздается звонок от Миши Gudwin`а: «Юля, срочно!»

Анастасия Ларенко, член команды фестиваля: Оказалось, что к объекту, где должен рисовать Миша, приехала не автовышка, а крюк, спускающийся вниз. Если автовышка поднимается на любую нужную высоту, то эта штука упиралась в провода. А они, возможно, под током. Рисковать не стали. Да и высоту нельзя отрегулировать. Кончилось все тем, что я поставила телефон на зарядку и уснула. Юля взяла все в свои руки.

Саначина: У нас есть подрядчик, с которым мы работали год назад, но я не переписывалась с ним никогда. Я пишу ему в одиннадцатом часу огромное сообщение с грустной скобочкой: пожалуйста, в течение часа можете приехать на адрес? Через минуту приходит ответ: «Куда надо машину? Высота?».

Работа Александра Демкина
Фото: Денис Моргунов

Ларенко: Такой мужчина! Вот это я понимаю ответ! Без лишних вопросов готов почти ночью приехать. И минут через 30-40 он уже был на месте.

Сон на траве

Ларенко: Волонтеры «Морфологии» были рядом с художниками 24/7, даже привозили им еду. Так получилось, что Денис Tachez не смог в срок закончить работу. И вот буквально на следующий день ему уезжать, он понимает, что не успевает, и в последние сутки работает без отдыха. Волонтер тогда привезла ему подушку, и он прилег прямо на газон, укрылся пленкой и спал.

Защищались собакой он пенсионеров

Ларенко: Включались в работу и местные жители. Чтобы создать арт Вани Найнти, мы приехали на Мельникайте, 127, искали, где подключиться к электричеству, чтобы Ваня мог включить проектор и спроектировать изображение на стену.

Копытова: Нас не хотела подпитывать ни одна кальянная, ни один из магазинов на первых этажах. У нас нет времени, чтобы переносить что-то на следующий день. И мы просто начали стучаться в двери людям. Достучались до мужчины, он вышел, спросил: «Что у вас здесь такое?». Мы показываем на рисунок. Он: «Ну, красиво» — и развернулся обратно. Мы говорим: «Нет, подождите, нам нужно электричество!». Он: «А, без проблем. Здесь будете? У нас вон там в соседнем подъезде бабушки живут, они будут недовольны. Я, если что, вас прикрою».

Работа Ивана Найтни
Фото: Денис Моргунов

Он подпитывал нас целых два дня, со своей женой они приходили, ставили стулья, смотрели, как Ваня рисует, приносили ему бутерброды, объясняли соседям, зачем этот арт и о чем он, дежурили возле арта со своей собакой, чтобы Ваню никто не трогал.

Согласовать объект в последний момент

Елизавета Артюхова, член команды фестиваля: Объект, где должен был рисовать Арт Абстрактов — опора моста — мы не могли согласовать до самого последнего момента.

Саначина: В итоге в 18:00 прилетать художнику, в 16:16 мы звоним в департамент, а он работает до 17:00. Я поехала в департамент сама. И в итоге нам дали добро.

Артюхова: около этой опоры еще и идет жесточайшая стройка, на которую мы наткнулись за сутки до того, как должен был прилететь художник. Решили проверить, как же можно проходить к этому арту. Там все очень жестко — стройка, никакая автовышка туда не проедет, собаки. В итоге мы нашли путь, со всем справились.

Работа Дениса Tachez
Фото: Денис Моргунов

Многострадальный Ваня Найнти

Артюхова: Для Вани Найнти мы искали объект максимально долго. Сначала хотели рисовать на многоэтажном доме, но там только двое жильцов проголосовали «за». Нашли другой объект, он оказался подтопляемым. Нашли третий объект — трансформаторную подстанцию. Я приезжаю на место за сутки до прилета Вани, и понимаю, что там развернулась стройка — меняют трубы, сбоку спит рабочий. Я смотрю на это и думаю: как в третий раз сказать художнику, что что-то идет не так?

Я его еще и встречала в аэропорту. Его самолет прилетел на 10 минут раньше. Он звонит мне, что приземлился, а я только сажусь в такси. Он еще стоял ждал меня в аэропорту. Наконец-то я его забрала, мы приезжаем в отель, а нам никто не открывает минут 15. За это время мы уже перебрали все варианты, что может делать администратор с ресепшена. Оказалось, она мыла посуду. Когда Ваня уезжал, он рассказывал, что у него накопилось много курьезных моментов, связанных с Тюменью.

Работа Виктора Фрукты
Фото: Денис Моргунов

«Советский» двор с картами и селедочкой

Артюхова: самое запомнившееся мне согласование — работа с тенью пальмы. Лет через пять дом, на котором ее рисовали, планируют расселять и сносить. Там оказался уникальный двор, которых осталось в городе очень мало. Жильцы хорошо общались между собой, спокойно шли на контакт, сами провели разъяснительную беседу с несколькими пенсионерами. И когда я пришла к ним уже с бланками для подписи, они ждали меня во дворе за столом с картами, селедочкой, пряниками, чаем. Я надеюсь, что, когда их переселят, они смогут сохранить это.

Запертые краски

Копытова: краски для Славы Птрк оставили на время в детском центре недалеко от объекта, на котором он должен был рисовать. Но не учли, что Слава начинает работать в пятницу в 18:00, и именно в это время закрывается детский центр. В итоге Слава приезжает на место, центр закрыт, впереди выходные. Мы стали вызванивать хоть кого-то, нашли нужную женщину, которая уже уехала на дачу, и поехали к ней за ключом. Открыли, и художник смог рисовать.

Оказывается, на старой швейной фабрике живут люди

Копытова: Мы рисовали на швейной фабрике поздно вечером, и были уверены, что там никого нет. Художник Ян Посадский рисовал рядом с окном. И в первую же ночь увидел в окне семейную пару, лежащую у телевизора. Ян потом рассказывал: он рисует, а из окна выглядывает мужчина и говорит: «Вы можете так сильно краской не вонять? Я тут с женой отдыхаю». В итоге он закрыл окно, и художник смог продолжить.