История дизайнера, которой удалось вернуть в моду платки и народные костюмы

null
Instagram katiny_platya.

Екатерину Макарову в Тюмени знают как «Катю и все ее платья». Она делает самобытный дизайн, шьет одежду с историческим колоритом для современных девушек. Она сама похожа на утонченную средневековую даму из северной Европы. «Моменты. Тюмень» расспросили героиню, как она сочетает историю с современностью.

«Люди — как деревья…»

— Расскажи, как ты начала шить, и почему тебя привлек исторический колорит?

— Это живет во мне, я по-другому не могу. Я живу историческими идеалами — прекрасные женщины, дамы, женственность. По образованию я дизайнер интерьеров, но всегда хотела заниматься одеждой. Каждый раз, когда я думаю о своей жизни, о себе, то понимаю, что все закономерно. Я с детства была окружена художниками, книгами по истории искусства. На это был сделан упор в моем образовании и воспитании. И я это очень любила сама. Я постоянно рассматривала картины и представляла, как я буду шить то или другое платье. В институте я общалась с ролевиками, делала одежду для реконструкций. Потом занялась русским костюмом. Для меня было большим открытием, когда я увидела подлинники этих костюмов из коллекций собирателей Сергея Глебушкина и Александра Акулова. Я поняла, что они совсем не такие, как нам транслирует какой-нибудь «Первый канал». Это не атласные сарафаны с кружевом и неуместные кокошники. На самом деле мы наследники великой культуры, очень красивой, тонкой, глубокой. И все это отражено в одежде.

Долгое время я считала, что современная одежда — это не для вечности, я этого вообще не коснусь. Но я сильно поправилась после второй беременности, это сподвигло меня шить для себя одежду, в которой сами собой проявились исторические мотивы. И муж все время говорил, какая я красивая в длинных юбках и платьях. Он очень мужественный человек, который восхищается мной и моим образом и не дает мне сомнений в наших ролях в семье. Все на своих местах. У меня нет потребности быть добытчиком. Но он очень рад такой моей самореализации. Я шила для себя, в какой-то момент я начала брать заказы, рассказывать о своем бренде. И это стало моей основной работой.

— Ты ведь работала в офисе и ушла оттуда?

— Я работала на телевидении дизайнером компьютерной графики. Я и сейчас там числюсь. Но после второго декрета быстро ушла в третий и продолжила шить. Я не сразу начала показывать свои платья в интернете, долго не фотографировалась, стеснялась выкладывать непрофессиональные снимки. Три или четыре года назад я начала делать фотосессии в своих костюмах, и в интернете мой дизайн понравился большому количеству людей. У меня появились заказчики.

— Ты говорила, что увидела подлинники русских костюмов, и они тебя поразили. Чем?

— Меня поразила проработанность деталей, внимание к ним. Все это кружево, обтачки, ластовицы. И при этом — невероятная практичность. Самое большое удивление было в том, что русские костюмы сильно отличаются друг от друга в зависимости от губернии, региона — и это не то, что растиражировано в массовой культуре. В некоторых частях страны в одежде можно было увидеть мексиканские мотивы, где-то — немецкие. Иногда вы даже можете не понять, что перед вами русский костюм. Все люди похожи, у нас у всех общие корни. Мы все говорим об одном и том же, но эстетически в разных культурах это проявляется по-разному, есть огромный спектр — от индейцев до нас, от папуасов до чукчи. Мне очень нравится сравнивать людей с деревьями: корни у всех одинаковые, а вырастает то береза, то липа, то кустик, то цветочек. Я этим очарована. Я изучаю разные культуры, очень люблю средневековье, Скандинавию.

Екатерина Макарова в Пространстве традиций «Среда»
Фото: Денис Моргунов

— То, что ты сейчас шьешь на заказ — это компиляция традиций?

— Я всегда стараюсь четко разделять традиционный костюм и современную одежду с традиционными элементами. С историческим костюмом все понятно — мы находим исторический или этнографический источник, стараемся максимально его воспроизвести и знаем, где у нас есть свобода выбора ткани, кроя, отделки, а где нет, в каких границах эта свобода находится. А в своих современных моделях одежды мне нравится сочетать традиционный крой и современные материалы, либо отделку делать традиционной, а крой использовать современный. Материалы у меня только натуральные.

Сочетание прошлого и настоящего — внутри меня. Я не думаю: «так, мы возьмем этот исторический элемент, а этот — современный». Просто ко мне приходят заказчицы и говорят: «я хочу это платье» или «я себе плохо представляю, чего я хочу, давайте что-нибудь придумаем». И мы начинаем придумывать.

— Получается некоторое сотворчество с заказчиком?

— Да, и мне очень нравится это сотворчество. Каждый заказ очень вдохновляет. Я каждый раз шью и понимаю: следующее такое платье я сделаю себе. Иногда есть сложные и долгоиграющие заказы. Для отдыха между большими заказами мне иногда нужно сшить какое-нибудь платье за один вечер. Я знаю, что после такой эмоциональной разрядки, переключения, я буду в состоянии взять следующий большой заказ, который уже стоит у меня в очереди.

— То есть сшить платье за вечер — реально?

— Да, на себя — реально. Я знаю свою фигуру, знаю, что мне подходит, и могу даже без примерки это сделать. Заказы, конечно, занимают больше времени.

— Какие элементы шить сложнее всего? Корсеты?

— Корсеты — моя отдельная любовь. Я очень хочу продвигать их, но в современной культуре с корсетами связано огромное количество мифов. Люди о них думают совершенно безумные вещи, этот предмет женского гардероба фетишируется. А на самом деле корсеты прекрасны! Но там есть свои нюансы моделирования и технологии, которые нужно применять, чтобы корсет был удобен и комфортен, подчеркивал достоинства и скрывал недостатки.

— Закономерный вопрос. Те люди, которые приходят к тебе и хотят сшить что-то в этностиле: кто они?

— Когда я училась ведению бизнеса и его продвижению, мы с моим менеджером вместе пытались составить портрет нашей заказчицы, прописать ее интересы, чем она живет, дышит. И всегда это совпадало процентов на 50. Ко мне приходят очень разные люди. Есть офисные девочки, которые говорят, что хотят носить мои платья на работе. Есть даже несколько человек из силовых структур, которые работают в форменной одежде, среди них — прекрасная, нежная девушка-следователь. Есть, конечно, и свободные художники, поэты, историки, реконструкторы.

— Где ты закупаешь ткани?

— Я постоянно в поиске, охоте за этими тканями. Есть прекрасные американские хлопки, часто с винтажными орнаментами. Они не выстирываются, не выгорают. Хороши индийские ткани. Благодаря ручной набойке они невероятны и неповторимы, каждый цветочек там самодостаточный, отличный от других. Я работаю в основном с зарубежными поставщиками. К сожалению, в нашей стране в продаже мало хорошей ткани. Но при этом есть мастерицы, которые ткут ткань дома, и их много.

— Я правильно понимаю, что-то пространство, в котором мы находимся, это в том числе и твое детище?

— Это пространство традиций «Среда», посвященное русской культуре. Идея организовать его принадлежит мастеру традиционного костюма Веронике Чикишевой. Здесь работают несколько мастериц и преподавателей. Мы проводим лекции об истории костюма, мастер-классы, есть группа по традиционному сибирскому пению. Я занимаюсь выдуванием стекла, и недавно организовала здесь лекцию по истории стеклянных украшений и шоу-класс, мы создали немного бусин. Пространство запустилось не так давно, в ближайшем будущем мы планируем приглашать сюда лекторов. Нам самим интересно развиваться, слышать гостей, вступать в диалог. Скоро здесь будет больше уюта, мое рабочее место для лэмпворка оборудуется до конца.

— У тебя три дочки. Как удается так активно работать и присматривать за ними?

— Это единственная сложность, которая у меня есть. Всегда по-разному. Мне помогают муж и бабушки. Муж работает по графику два через два, он не против сидеть с детьми в выходные. Иногда я беру детей с собой к клиентам, иногда приглашаю клиентов домой. Дочки все очень разные. Средняя — такая девочка-девочка, принцесса: платья, короны, скрипка. А старшая наоборот пацанка, и все, чем я занимаюсь, ее вообще не касается, одеваться так она не собирается. Третья еще маленькая, и пока она просто восторженный комок счастья. Но дочки уже в четырехлетнем возрасте вместе со мной выдували стекло.

«Есть пропасть между теми, кто занимается современным дизайном, и нами»

— Над какими еще проектами ты сейчас работаешь?

— В прошлом году у нас был первый спонтанный опыт: мы ставили сорокаминутный перфоманс на этнофестивале «Небо и Земля», в Русском городке. Он был об одежде, истории вещей, о том, как это все проявляется в нашем мире, что современная одежда — тоже наследник прежних культурных наслоений. Мы делали театрализованное шоу, в котором участвовали около восьмидесяти человек. Мы привлекали реконструкторов, фольклористов, актеров, звукорежиссера, фаерщиков, которые показывали и обыгрывали переломные моменты истории. Звали и просто девушек, которым это все интересно и хочется почувствовать себя на подиуме, пройтись, показаться. В этом году решили организовать все более серьезно и осознанно. Скоро у нас начнутся репетиции, пишем сценарий. Кстати, поучаствовать в репетициях и перфомансе может любой желающий.

— То есть вы приглашаете к себе непрофессиональных моделей?

— У меня есть опыт постановки показов. И первое время у меня были большие метания по поводу того, кого звать — обращаться ли в модельное агентство или брать кого-то, кому нравится и близка история. В какой-то момент я пришла к тому, что нужно работать с теми, кому это интересно. По крайней мере, в моей сфере. Потому что с профессиональными моделями были разные сложности. Например, им нужно было показывать традиционный костюм, а они говорили: «а я не надену платок», «а это мне не нравится».

— Не думала, что это может быть проблемой.

— Да, это была большая проблема. Модели — девочки со своими запросами. Если человеку что-то не нравится, и он в этом выходит на подиум, то его настроение обязательно считают зрители. Зачем это? Я сама получаю большое удовольствие от своей работы и мне приятно работать с людьми, которые тоже получают удовольствие.

— Расскажи о своем опыте организации модных показов.

— Мне всегда было интересно взаимопроникновение вечных ценностей, истории и современности. В моих показах участвовали девушки в современных костюмах и в традиционных, реконструированных по этнографическим источникам. Они выходили на подиум и обменивались между собой какой-нибудь из вещей. Девушка из прошлого передавала что-то девушке из настоящего. Это был определенный символ, она обменивались не просто вещами. Также я участвовала в проекте «Народный кутюрье», где нужна была современная коллекция одежды.

— Организует ли еще кто-то этно-показы в Тюмени или других городах?

— Нет. Есть какая-то пропасть между теми, кто занимается современной одеждой, и нами. Мы существуем в разных мирах. Хотя на самом деле в культуре все взаимосвязано.

— Есть ощущение, что в Тюмени авторская одежда не очень востребована, люди одеваются обычно в массмаркет. Как думаешь, почему так?

— Да, в Екатеринбурге, Новосибирске, Казани, Петербурге и Москве другая ситуация. Туда мы отправляем заказы чаще всего. В Новосибирске осенью 2019 года был конкурс мастеров традиционного костюма. Я взяла там дипломы, уехала оттуда с диким количеством заказов. В Тюмени несколько другая культура.

Фото: Денис Моргунов

«Если интересно — ничего не страшно»

— Ты много фотографируешься в историческом антураже, расскажи об этом.

— Сначала меня фотографировала подруга. А в какой-то момент начали писать фотографы, у которых были свои идеи для фотосессий со мной. Я всегда открыта к этому, люблю фотографироваться, и мне всегда есть, что показать. Сейчас мы занимается проектом с восточным колоритом, который предложили ребята, занимающиеся кожей. Я предоставляю винтажные ткани, часто ручной работы, а они — кожу с тиснением: ремни, сумки, портупеи. Мы уже подобрали восточные орнаменты. Мне этот проект интересен и с позиции визажиста, хочется сделать восточный макияж и прическу.

— Ты говорила, что оборудуешь здесь рабочее место для лэмпворка. Как появилась идея заняться выдуванием стекла?

— Это тоже история из реконструкторских времен, было несколько побудительных моментов. Когда-то я заинтересовалась историей викингов. У них в костюме, крое и ткани все очень аскетично. Все простое, фактурное, домашнее, лесное, уютное. И при этом акцент сделан на украшения. Потом я случайно увидела в интернете девочку, которая умудрилась сделать стеклянную бусинку на газовой плите. Я подумала: «О, можно вот так? Давайте попробуем!». У меня есть хороший друг, к которому обычно с такими безумными идеями можно обратиться. Я ему написала, и он ответил: «Это тема! Я могу привезти тебе горелку и пару палочек стекла». Привез, и понеслось. Со стеклом сложнее, чем с шитьем. Платьями заниматься можно дома, и это всем понятно: женщина шьет. А стекло для многих — что-то совсем диковинное. Когда я проводила лекцию о нем, была сильно удивлена, что люди ничего об этом не знают, не догадываются, что это мастерство имеет такую же глубокую историю, как ткачество. Маленькая стеклянная бусина тоже в каждой культуре проявляется по-своему. Но любая культура с помощью украшений говорит об одном и том же: это всегда про достаток, статус, красоту. Если бы мы с тобой общались двести лет назад, и на нас были определенные украшения, мы бы поняли по ним, кто перед нами.

— Не страшно было осваивать лэмпворк? Все-таки открытое пламя.

— Я, видимо, такой человек, которому вообще не страшно. Если мне что-то интересно, то я не думаю о сложностях. Это не страшнее газовой плиты на самом деле. Конечно, не стоит пренебрегать мерами предосторожности, но это не страшно, если интересно и есть вдохновение. Мне вообще интересно очень многое, вообще все. Но не все увлечения во что-то вырастают.

— Что нужно, чтобы делать стекло?

— О, сейчас покажу! Нужна газовая горелка, куда подается кислород и газ. И различные вспомогательные инструменты: графитовая лопатка, ножички, зажимы, формы для того, чтобы равнять бусины. Можно формировать декоративные элементы, а можно выдувать. Можем сейчас что-нибудь сделать.

— Поменялись ли технологии производства стекла за века?

— Почти не поменялись. Мы с другом уже реконструировали полностью этот процесс таким, каким он был в далекие времена. Вместо горелки использовался горн. В него засыпался уголь, к нему подводились кислородные меха. Существовал подмастерье, который должен был все время работы монотонно поддувать кислород. Сверху вырывалась струя пламени, и мастер мог регулировать температуру и состав пламени. Ведь состав пламени тоже меняется. Есть разные техники. Например, вот серебросодержащее стекло. Но серебрится оно только в процессе так называемой редукции. Та же самая история с некоторыми цветовыми пигментами. Вот такая небесная бусина получается в кислородном пламени. А если пламя будет газовым, то цвет станет сероватым, совершенно не похожим на этот. Стекла много было и у нас в стране. В XVII веке в России было 290 стекольных заводов, которые производили в том числе украшения. С помощью стекла мастера умели имитировать жемчуг и драгоценные камни, такие образцы до сих пор сохранились в музеях.

— Ты планируешь запускать еще какие-то проекты в ближайшее время?

— Я хочу прочитать курс по истории костюма и иллюстрировать его последними модными показами, например, Vogue Russia, где история находит отражение. Хотелось бы подключать моделей к фотопроектам. Еще одна моя давняя страсть — кукольный театр. Я занимаюсь средневековой Европой, в этой традиции очень глубокие и интересные сказки, которые имеют общие корни с русскими сказками. Очень хочу поставить сказку. Я рисую открытки, и хочу продавать их более широко. Хочу, конечно, дальше продвигать свой бренд одежды, чтобы платья отшивались в размерной сетке и продавались по всей стране. Мне очень интересен процесс создания целостной коллекции, в которой пять — десять вещей сочетаются и перекликаются друг с другом.