Застрявшая на Бали ресторатор ушла из бизнеса и стала стоять на гвоздях. «До 24 лет я вела разгульный образ жизни»

null
Instagram bogdanova.tn

Татьяна Богданова вовремя оставила гастробизнес. Бывший гендиректор ресторанной группы, в которую входят азиатское кафе «Молодость», ресторан грузинской кухни «Счастье» и кондитерская Pastel, вышла из команды в конце 2019 года и улетела на Бали. Одна из влиятельных рестораторов города, которая умеет совмещать крупные гастропроекты с медитациями и помощью нуждающимся, рассказала «Моментам. Тюмень» о жизни в самоизоляции на острове мечты и как эзотерика помогает ей руководить.

— Как проходит сейчас ваш обычный день на Бали?

Обычно я просыпаюсь в 4:45 утра, до 6:10 делаю практики. Примерно в 6:30 — пробежка, домой возвращаюсь в 7:15. После этого тренируюсь. В начале 9-го завтракаю. Смотрю видео, новости. Дальше начинается обучение. Сейчас я активно смотрю видео по Таро (колода из 78 карт с универсальными символами, которые помогают понять себя и свой внутренний мир — прим. ред.). Я пошла на обучение на таролога и Дизайн человека (система, сочетающая принципы астрологии, концепции чакр — прим.ред.). Только закончилось обучение гвоздестоянию. На эти занятия я приезжала к 6:30, и до обеда мы стояли на гвоздях. У меня происходили открытия, полдня просто это проживала. С гвоздестоянием я вышла из режима самоизоляции, который соблюдала месяц, и пообщалась с людьми в офлайне. По соседству со мной живет моя подруга из Тюмени. У каждой по вилле, сидим, изучаем, учимся. В 19:00 сажусь в практику, и полтора часа у меня вечерняя медитация. В 22:00 уже отбой.

— Как ощущение от того, что закрыты границы, когда вы находитесь так далеко от родного города?

Сначала было беспокойство. Страх. Потому что ты не знаешь, когда можешь улететь. На Бали очень дружелюбная обстановка, и всегда было куда сходить из заведений. Мы в самоизоляции в основном готовим дома. Но были и работающие кафе. Первый месяц было пожестче. Сейчас, с конца апреля, полегче становится формат. Я вижу, что открываются какие-то магазины, кафе, посвободнее стало. Единственное, что обязательная мера сейчас — носить маску. По улицам стоят местные охранники в каждом районе и останавливают байки с теми, кто едет без маски. Тормозят, говорят: «Маска есть? Надевай». В магазины тоже не пускают без масок. В принципе социальная жизнь есть. Единственное, что давит — что не можешь сесть в самолет и улететь. В этом смысле некое давление. Но здесь конечно помогают практики на сдавание себя жизни. Сдаешься просто тому, что происходит: «Окей, что поделать». Недели за полторы я с этим справилась, сейчас снова внутреннее беспокойство возникает, потому что начали появляться рейсы, которые возят людей в Россию. Есть давление от родственников: «Ты выезжаешь?». А я, вроде как, уже согласилась с тем, что я живу на Бали. Но каждый раз, когда они задают вопросы, у меня возникают сомнения. Может, в начале лета еще будет возможность улететь. И, наверное, больше такой возможности до конца года не будет.

— Что из ваших занятий сейчас приносит вам основной доход?

У меня есть курс, который я запустила и веду на Бали, сейчас я запускаю второй набор. У меня есть несколько подопечных, которых я веду в консультационном режиме и мы разбираем те вопросы, которые у них в жизни назревают. Потому что часто человеку нужна такая обратная связь со стороны и другое мировосприятие, чтобы решить проблему. Сейчас так энергия работает, что она нас направляет к тому, что мы должны формулировать в своей голове новые концепции взаимодействия с этой жизнью. С этим я помогаю ребятам на курсе, это приносит мне доход. Плюс у меня остался в Тюмени маленький бизнес в партнерстве с подругой, от которого тоже есть доход. Я еще, оказывается, неплохо умею копить, так что есть сбережения, которые позволяют здесь сейчас находиться.

— А какой бизнес в Тюмени с подругой?

Я освещу это сначала в своих социальных сетях, а потом уже можно будет обсудить. Пока я не распространяюсь публично об этом. Это такой эксперимент — может ли работать бизнес, если не будет первого лица. Когда есть первое лицо, которое является флагманом продвижения — это одна история. А мне было интересно запустить бизнес не из ресторанной сферы, в котором я не являюсь экспертом, это не моя профильная история. И узнать, может ли он стать успешным, лидирующим в своей области. «Лидирующий» для меня выражается в том, что возникает доверие к нему у статусных людей в городе. И они готовы оставлять в нем свои деньги. И это без моего участия в его продвижении. Мне от этого радостно.

— Почему вы себя называете «отлетевшей»?

Я таким образом лишаю возможности других людей обесценить то, что я делаю. Если не можешь это остановить — возглавь. Мнение, что Татьяна Богданова отлетела, наверняка есть у каких-то коллег. Что странная стала какая-то. Я подумала: «Да, я дам этому званию свое признание. Признаю, что я действительно отлетела в общепринятом понимании и вижу этот мир чуть шире». Я его вижу и с бизнесовой, и с духовной, и с простой человеческой позиции. Потому что до 24 лет я пила, вела разгульный образ жизни. Ну как все: ела мясо, пила алкоголь, ходила на вечеринки, тусовалась. Потом я перешла в бизнес-историю, и она одновременно совпала с моими практиками. Я всегда все пропускаю через свою призму восприятия, всегда подвергаю все критическому мышлению и смотрю, как отзывается в моей жизни и влияет на другие. С помощью практик я всегда расширяла горизонт. И, по моему мнению, именно это делало меня немного особенным руководителем. Потому что в своих сотрудниках я прежде всего видела людей, их потенциал, на что они способны. Я очень часто брала людей без навыков, но видела, что к этим навыкам их можно привести, потому что у них есть талант.

Некоторыми сотрудниками сильно горжусь. Например, Владом Персианиновым (бренд-шеф азиатского кафе «Молодость» — прим.ред.). Очень благодарна, что он доверился мне и перешел из формата домашнего кондитера сначала в шеф-кондитера Pastel, потом еще раз совершил прыжок в неизвестность, когда я предложила ему стать шеф-поваром, он там начал раскрываться.

— Как сочеталось увлечение духовными практиками с ролью генерального директора? Я так понимаю, это вам только помогало в управлении?

Мое совмещение роли гендиректора с духовными практиками — это больше про долгосрочные результаты, нежели краткосрочные. Потому что краткосрочные варианты — это про эффективность каждого дня, про здесь и сейчас отжать, выжать и так далее. Моя история — это долгосрочная работа в партнерстве с людьми, когда ты в них вкладываешься, видишь, что они тебе могут отдать, уважаешь их свободу выбора, выстраиваешь с ними взаимоотношения. И работаешь на текущий результат. Но текущий результат может быть смазан перспективой, которая есть в будущем, и величиной, которую ты строишь. Та же «Молодость» показательна — там есть величина, замах в качестве, позиционировании, подходе к работе. Это все определяет команда, исходя из решений, которые были мной приняты. Практики помогают видеть шире, не ходить по одинаковым дорожкам. Ты видишь дальше, можешь находить людей в неожиданных местах, тебе могут приходить неожиданные решения, как-то же открытие «Молодости» с любым блюдом за 10 рублей. У тебя развивается креативность мышления. Ты не отвергаешь, а смотришь, как что-то можно соединить и из этого получить «вау!».

— А вы у новых сотрудников, когда принимали их, проводили собеседования, не составляли натальные карты? Или по дизайну человека не проверяли их. Было?

Да, весь руководящий состав я прогоняла через Дизайн человека. Я смотрела, как лучше с ними взаимодействовать, на что стоит нажать, где снять свое давление. Это помогает руководителю больше понимать механику своего сотрудника, принимать ее, выстраивать коммуникацию. Было несколько сотрудников, рейв-карты (карты энергетической конструкции физического тела человека, которую изучает Дизайн человека — прим.ред.) которых я смотрела при принятии на работу. И я принимала решение исходя из того, что я видела. Думаю, что в следующей работе или бизнесе уже будет подключена и натальная карта.

— Сотрудники знали об этом?

Да, конечно, они же мне говорили свое время рождения.

— Почему решили уйти из ресторанной группы?

У меня просто было тянущее желание большего масштаба не только Тюмени. Мне хотелось выйти за рамки города, но я не до конца понимала, каким образом. Тогда у меня было понимание, что, возможно, я хочу взаимодействовать и с другими инвесторами. Привлекать какие-нибудь кейсы. Быть открытой этой жизни. И открыто задала вопрос своему инвестору, насколько он готов, что я буду работать с деньгами других инвесторов, еще открывая свои заведения. Было несколько переговоров, в которых мы решили, что все-таки выстраиваем политику моего выхода в течение полугода. Потому что у инвестора позиция закрытой системы. У меня было предложение открывать ресторан в Тюмени весной. И так все стало складываться неожиданно. Я не чувствовала энергии на открытие именно в этот момент. Я иду, проваливаюсь туда энергетически, понимаю, что нет, закрыто. Решила подождать с решением. Потом появилось предложение улететь на Бали, чтобы поучиться астрологии. Думаю: «Ладно, полечу на Бали, потом вернусь уже с другим зарядом и посмотрим, что делать». Прилетела на Бали и оказалось — слава богу, что не открыла.

— Как чувствовали

100 процентов чувствовала, да. Вот так это работает. Так работают практики, интуиция, когда ты сдаешься жизни. Потому что я сдалась этому четкому ощущению поговорить, хотя вообще ничего не предвещало. И это решение просто пришло в моменте.

Для меня благоприятно, что я сейчас здесь, а не в изоляции в родном городе пытаюсь каким-то образом вести бизнес. Сейчас это уже отдельная история. Ребята уже сами существуют. А я сама.

— Как восприняли уход люди в команде, которых привлекли? Вы рассказали про Влада Персианинова, Денис Кондратенко с вами работал над винной картой в «Молодости». Как они восприняли ваше решение?

Для некоторых сотрудников это был шок. С каждым был разговор один на один. Я объясняла причины: почему, какие варианты у меня возникли благодаря этому решению. И люди все с пониманием относились. Меня очень порадовало, что у меня не было желания вытаскивать кого-то из команды и куда-то перетягивать, даже если бы я открывала ресторан. Каждый человек, который сейчас работает в каждом из проектов — он реально на своем месте. Они сейчас нашли поддержку друг в друге и двигаются дальше. Причем двигаются очень достойно. Я вижу, что они делают, молодцы. То, как они с доставкой начали топить. Стали вести прямые эфиры в аккаунте «Молодости» с шефами, владельцами ресторанов. Это вообще очень круто, я горжусь.

— Можно уже преемника вашего называть?

Там меняется все. Моего преемника выбирает инвестор. Кандидат, который изначально был выбран, не прижился. И я особо не вникаю, что там происходит. Я так понимаю, что это все равно идет под руководством инвестора через приглашенного специалиста. Но я даже презентовать не могу, потому что это уже ее история, ее выбор.

— Что изменится в ресторанной группе с вашим уходом?

Сейчас определенный отпечаток на изменения наложит кризис. Потому что он 100 процентов продиктует новую реальность, к которой всем придется подстраиваться. Возможно, менять продукт, формат работы, формат взаимодействия, концепции. Сейчас все выйдут из изоляции и увидят цены, продукты, какие есть, каких нет. Возможно, придется перестраиваться, но это уже будет связано не с моим уходом, а с тем, что кризис сейчас диктует.

— Вы писали в соцсетях про проект Сочи и переезд. Когда это будет?

Скорее всего, я не останусь в Тюмени жить. Скорее всего, буду приезжать и уезжать. А в каком из городов России — это уже вопрос. Я думаю о том, чтобы переехать в Сочи просто жить. Новый проект в связи с изоляцией и кризисом тоже сейчас накрылся медным тазом, его уже точно не будет. Это должен был быть проект про рестораны, и он про новую реальность. Я сейчас не вижу возможности входить туда, это такой риск.

— Вы сейчас уже независимый ресторатор. Можете сказать, кто, по-вашему, самый сильный игрок в ресторанном бизнесе в Тюмени сейчас?

Честно, лидера не могу назвать. Но в гастробизнесе Тюмени есть старая школа и новая. Старая школа — это ресторанный холдинг «Ассорти Групп», сеть ресторанов «Максим». К ним же отнесу компанию «Кацо», «КишМиш». С точки зрения прогрессивности и баланса во всем, я бы назвала «Кацо» лидерами. Они много не берут, но очень крепко двигаются по своему пути. И они молодцы. А из новой школы я точно выделю «Молодость» и ребят из «Как мы любим». С точки зрения влияния в Тюмени.