История тюменки, которая отправилась копать захоронения в Туве

null
Instagram eto_karassment

Мария Карась — издатель, редактор книг издательства ЭКСМО, тату-мастер. А пять лет назад увлеклась археологией. Девушке 24, и уже почти год из них она провела на раскопках. «Моменты.Тюмень» пообщались с Машей об этом подробнее.

— Расскажи как ты вообще оказалась в этой тусовке? Ты же издатель

В 2015 году я впервые поехала на раскопки в Туву, но не в роли археолога, а как волонтер Русского географического общества. Я тогда очень волновалась, что меня не возьмут в экспедицию, потому что я как раз издатель, а не историк и не географ. Но там не было разницы, кто ты, потому что надо просто работать руками, а для этого не нужно специальное образование. Потом я еще несколько раз съездила на раскопки волонтером, а когда обросла знакомствами, меня позвали копать уже как полноценного археолога. Хотя, конечно, есть огромная разница между археологами-копателями и археологами-учеными. Я все-таки просто рабочая сила, мой главный инструмент — мастерок, а не мозги. Хотя некоторые навыки конечно нужны, чтобы не снести случайно какую-нибудь стенку или не выбросить в отвал керамику рубежа эр.

Instagram eto_karassment

— У тебя такое случилось?

Да, у меня такое бывало. Такое случается у всех, бывает непросто отличить древнее изделие от природных выкрутасов. Но зато теперь я точно отличу стену из песчаника от просто песчаника, а керамику вижу за версту, в самой непроглядной грязи.

— Тебе ничего не сделали за это?

Нет, не сделали. Все ошибаются, главное не повторять одну и ту же ошибку из раза в раз. Любое твое действие сказывается на твоей репутации, а она в свою очередь влияет на то, будут ли у тебя еще экспедиции, ведь в этой среде многое зависит от рекомендаций.

— Последняя твоя поездка была какой по счету?

Пятая, но на такой большой срок я ездила впервые. Обычно — не больше месяца, а тут три с половиной, да еще и в самых сложных условиях за все время.

— Почему тебя вообще привлекла такая деятельность?

Знаешь, я задавала себе этот вопрос каждый раз, когда копала под дождем или тонула в болоте! Я нашла несколько причин. Во-первых, я еще в детстве мечтала быть археологом или палеонтологом. У меня даже первый пароль на учетной записи на компьютере был «палеонтология» — всегда казалось, что в извлечении прошлого из-под земли есть какое-то волшебство. У меня была детская книжка про Египет, а там мумии, гробницы, Индианы Джонсы разные в шляпах, которые раскапывают сокровища и их проклятия — хотелось так же. Во-вторых, есть в этом что-то настоящее: настоящий труд, когда ты видишь результаты того, что сделал, когда ты по-настоящему устаешь, а не из-за того, что весь день просидел перед экраном. И, конечно, сочетание мечты «работа+путешествия». Без путешествий я просто не мыслю своей жизни, и археология позволяет увидеть очень живописные и труднодоступные места, куда нога человека черт знает когда в последний раз ступала. И при этом работать на благо науки. Здорово же. Есть смысл в том, что ты делаешь. Хотя когда ты подметаешь кисточкой камни по 8 часов в день, начинаешь в этом сомневаться.

— А что насчет денежного вопроса — тебе за это платят? Ты воспринимаешь это как работу?

Ну, теперь мне уже платят. Хотя зарплата для меня здесь скорее приятный бонус, в конце концов, я несколько лет была волонтером и делала все то же самое совершенно бесплатно. На самом деле в археологии много идейных ребят, которые работают потому, что им просто все это нравится. Хотя может только я воспринимаю это так радужно.

— А на что тогда ты живешь? Просто твоя жизнь максимально не похожа на жизнь большинства людей, которые с понедельника по пятницу работают за зарплату, чтобы оплатить коммуналку и накопить на отпуск.

В прошлом году осень-зиму-весну я работала на нормальной офисной работе, а к лету сбежала. А сейчас я пока что гощу у родителей, отдыхаю после сезона, вижусь с друзьями, редактирую сборник «Не виновата», прохожу курсы в интернетах — дел полно. Скоро доделаю все дела и поеду дальше, пожить в новом городе и поработать на новой работе. Зарплата все равно есть, просто для меня не это главное сейчас.

— Ты писала, что во время последней поездки копала могилы. Это правда?

Ну по идее в этой экспедиции в Туве мы раскапываем курган Туннуг-1, и под определение «копать могилы» это вполне подходит, это же огромный погребальный комплекс. Но надо сказать, в этом году мы почти не работали с самими погребениями, в основном мы работали с архитектурой кургана, слой за слоем разбирали и фиксировали его.

— Какой своей находкой больше всего гордишься?

А на самом деле я бы рассказала, но не могу до официальной публикации отчета этого делать.

— Я так поняла, что у вас такое свое комьюнити. Можешь про него рассказать? И как у вас во время экспедиций быт устроен?

Свое комьюнити у археологов есть, как, наверное, и у всех профессий. Просто здесь оно более тесное, потому что люди живут и работают вместе месяцами, из года в год, вместе путешествуют даже вне экспедиций, часто снимают жилье вместе и хорошо знакомы между собой. Археологи — замечательные и странные люди, тут ничего не скажешь. Вольные, что ли.

В экспедиции быт устроен по принципу коммуны. Есть, конечно, условный повар, дежурные, которые ему помогают и следят за порядком в лагере, есть завхоз, который следит за тем, чтобы все работало, как надо, но в целом — это же наш общий дом, все взаимозаменямы. Каждый вкладывает посильный вклад в быт, к каждому можно обратиться за помощью, и никто не откажет. А так — кухня-бар, где добрый повар всех кормит, бани, плейсы, где стоят палатки, юрта, выполняющая роль штаба-офиса-лектория. Главное — вовремя выйти на работу, в остальном ты свободен, как птица.

— Опиши свой типичный распорядок дня в экспедиции

Подъем в 6:15—7:00, в идеальные дни с утра — пробежка и зарядка (и как только у нас силы были на все на это?). Потом завтрак (кстати, на завтрак у нас был просто потрясающий домашний творог и сметана, настоящее золото Тувы), в 8:00 выходим из лагеря и 35-40 минут добираемся пешком до раскопа, половину пути проходим по болоту. Рабочий день длится 8 часов в режиме «50 минут работы и 10 минут отдыха», с двумя перерывами побольше на бранч и обед. Вечерком, сразу по возвращении в лагерь, ужин и баня, потом свободное время. По понедельникам всегда были разные лекции от участников экспедиции, по вторникам и средам — киновечера, к которым инициативная группа всегда готовила афиши. Есть время почитать, посидеть у костра с музыкальными инструментами (зачастую самодельными), помастерить что-нибудь, прогуляться до пункта связи, чтобы созвониться с родными, поиграть в настолки, потусить на баре. Примерно в 10 вечера начинает рубить, и в 23:00 уже изнеможденный заползаешь в палатку и спишь мертвецким сном, если, конечно, твою палатку не атаковали мыши.

— Были моменты, когда ты испытывала себя?

Там каждый день себя испытываешь, когда идешь по болоту и внезапно проваливаешься, или когда под ледяным дождем выковыриваешь куски дерна из щебня. Или когда посреди ночи просыпаешься от того, что гроза и молнии бьют в 300 метрах от тебя. Когда ветром сносит вышку, и мобильной связи пару дней нет, тоже весело. Когда лошадь несет, а у тебя стремена не по размеру, и ты просто держишься за воздух, чтобы не упасть с нее. Это все день за днем на тебя накладывается, и опыт, и усталость.